Оксбридж столкнулся с угрозой, которой раньше не существовало. Университеты переживали религиозные расколы, войны или нищету, но механизмы деградации науки в прошлом были другими.
Никогда раньше Оксфорд и Кембридж не функционировали как транснациональные корпорации, где маркетинговая картинка, витрина инклюзивности, стоила бы дороже, чем реальные научные открытия.
Впервые в истории антинаучные теории — вроде отрицания биологического пола и критической расовой теории — навязывались кафедрам не внешними силами, а самой университетской бюрократией через внутренние кодексы и систему анонимных доносов.
Соцсети и прочие цифровые блага, доступные злонамеренным профанам, позволили псевдоактивистам объединяться и мгновенно уничтожать карьеры учёных мирового уровня, перераспределяя деньги в свою пользу.
Катастрофическое падение стандартов наглядно проявилось в деле «профессора социологии Кембриджа», патологического лгуна Джейсона Ардэя, с позором ушедшего в отставку 5 августа 2026 года после расследований о плагиате и выдуманных данных для исследований, а также после опровержения всех фантастических фактов его биографии (включая опровергнутые заявления о немоте до 11 лет, аутизме, неграмотности до 18 лет, перенесенном инсульте, коме, опухоли яичек, опухоли мозга перед защитой диссертации, сверхмарафонах в 600 миль, 30-ти марафонов со сломанной ногой, о получении аванса в 1,4 миллиона фунтов за мемуары, о сборе 5,5 миллионов фунтов на благотворительность, о участие в документальном сериале BBC, о работе профессором в США, о несуществующих книгах и вымышленных нападениях расистов). Системная моральная болезнь университета проявилась в том, что его руководство предпочло соучаствовать в фарсе и культивировать обман, лишь бы не признавать крах своей кадровой политики.
